сансара

О горе! Сколь превратно все в этом мире! От чего отвращает лик свой праведник, то для нечестивца – источник наслаждения. Подчас люди невежественные, движимые пагубной страстью, порабощенные чувственностью, питаются по обету вигхасой, надеясь (в будущем рождении) насытить свою утробу и детородный член! А бывает, что и мыслящий человек, если помрачено его сознание, совлекается обманчивыми органами чувств (с истинного пути), как колесничий – непослушными, обезумевшими от волнения конями. Когда шесть чувств встречаются с объектом²⁶, от них мгновенно рождается сознание, обусловленное начальным целостным образом²⁷. У того (человека), чей разум влеком к объекту совокупности чувств, рождается страстная жажда, вовлекается он в деятельность²⁸. И тогда, (повинуясь) желанию, (подкрепляемому) энергией целостного образа²⁹, пронзенный стрелами объектов, повергается он в огонь вожделения, как насекомое, летя на свет, падает в пламя. Тогда чревоугодие и прочие утехи помрачают его разум; погрязнув в грешном заблуждении, принимаемом им за истинное блаженство, человек тот, о владыка народа, не сознает более себя. Так-то и ввергается он в сансару и, крутясь словно колесо, переходит под воздействием неведения, жажды и груза прошлых деяний из одного лона в другое, вновь и вновь возрождаясь в различных видах существ, от Брахмы до стебля травы, то на земле, то в воде, то в воздушном пространстве. Таков удел глупцов; а теперь слушай об уделе разумных, приверженных дхарме и благочестию, ищущих блаженства на пути освобождения.

28. У того (человека), чей разум влеком к объекту совокупности чувств, рождается страстная жажда, вовлекается он в деятельность. – «Разум» – manas; «деятельность» – prāvṛtti, т. е. всякая психическая и физическая деятельность, ведущая к выработке кармы (противопоставляемая nivṛtti – свертыванию психофизической деятельности, имеющему конечным результатом выход из сансары).

Как гласит речение Вед: действуй, но отрешись от плодов деяния!³⁰ Только тогда соблюдешь ты все эти дхармы бескорыстно, а не из себялюбия. Принесение жертв, учение, дарения, подвижничество, правдивость, всепрощение, смирение, нестяжательство – таков, говорят, восьмеричный путь дхармы. Первые его четыре ветви ведут путем предков; но только все предписанные действия надлежит совершать бескорыстно, а не из себялюбия. Остальные (четыре ветви) – это путь богов³¹, по которому всегда шествуют праведники. Кто очистил свой дух, пусть идет восьмеричным путем. Допуская только благие помыслы; обуздав должным образом чувства; ревностно исполняя (тягчайшие) обеты; угождая, как положено, наставникам; строго соблюдая правила питания; преуспевая, как подобает, в учении; отрешившись полностью от плодов деяний; навсегда пресекши (деятельность) мысли – только так должен жить тот, кто желает превозмочь сансару! Избавившись от страстей и злобы, боги обрели владычество над миром. Обладая йогическим всемогуществом, рудры, садхьи, адитьи, васу и двое Ашвинов поддерживают существование всего живого. Так и ты, о Каунтея, утвердившись в полном бесстрастии, постарайся путем подвижничества обрести совершенство и дар чудотворства. Те совершенства, что передаются от отца с матерью, а также достигаются добрыми делами, уже обретены тобою; стремись же теперь добыть для себя и эту, в подвижничестве обретаемую способность, дабы прокормить брахманов! Кому эта способность дана, тот может совершить все, чего бы ни восхотел в милосердии своем; предайся же трудам подвижничества, и ты осуществишь свое желание!

31. …путем предков … путь богов… – Учение о «двух путях», из которых один ведет к «предкам» и к последующим перерождениям на земле, а другой («путь богов») – в «мир Брахмана» и к прекращению перерождений, оформилось на основе некоторых элементов ведийского мировоззрения в ранних Упанишадах (БрУ 6.2.15–16; см. [17, с. 145–146]; ЧхУ 5.10; см. [114, с. 101–102]) и явилось исходной точкой в развитии учения о карме и сансаре, от которого оно, однако, в ряде моментов существенно отличается; см. [91, с. 71–96]. В Упанишадах, как и в данном месте Мбх, с «путем предков» обычно соотносится традиционная «внешняя» обрядность, а с «путем богов» – «внутренний ритуал», «должное знание» (здесь – духовное самосовершенствование).

411. Я перегорожу Гангу насыпью… А то…трудно переправляться… (через реку). – Наглядность, с какой действия Индры убеждают Явакриту в безумии его предприятия, основывается на том, что переправа в индийской традиции являлась постоянной метафорой преодоления «моря сансары» и достижения состояния слиянности с Брахманом. Попытка набросать горстями насыпь через Гангу символизирует бессмысленность усилий Явакриты достичь «знания Брахмана» («другого берега») путем аскезы. Ироническая реплика Индры «А то ведь… людям трудно переправляться… через реку» относится к нежеланию и неспособности Явакриты следовать к цели трудным путем духовного совершенствования.

Карма представляется связанной с зачатием. Я расскажу коротко, о лучший из дваждырожденных, о том, как, появляясь на свет заново, (душа), чистая во чреве праведного и грешная во чреве нечестивого, уже несет возложенное на нее бремя. Добрые деяния приводят ее к богам, смешанные – к людям, нечестивые – к животным, а греховные – в ад. Навеки связанный рождением и смертью, старостью и (другими) тяготами, человек страдает в сансаре из-за собственных же проступков. Тысячи раз попадая к животным или же в ад, странствуют души, опутанные сетями кармы. Душа после смерти (человека) терпит мытарства из-за тех или иных его деяний, тянущихся за ней, и, как обратный результат этих страданий, попадает в тело неправедного. Потом она накапливает много иных, новых проступков и затем расплачивается за них, словно больной, поевший вредной ему пищи. Вечно страдая, (человек) не бывает несчастен, пока он считает себя счастливым. Несвободный от оков – связанный своими деяниями, он, многострадальный, вертится в сансаре, как колесо. Если же он избавляется от пут, очищая себя (добрыми) делами, он достигает благих миров и, попав туда, перестает страдать. Нечестивец, творящий зло, не избавится от греха, поэтому надо стараться творить добро, избегая зла. Человек незлобивый и благодарный, помышляющий лишь о добре, обретает счастье, (плоды) дхармы, богатство и небеса.

140. «Не имеющий определенности» (guṇāguṇam), «ни с чем не связанный» (anāsaṅgam), «тот, чья единственная функция – (существование)» (ekakāryam), «не имеющий конца» (anantaram) – негативные определения Брахмана. Слияние с Брахманом – высшая религиозная цель, единственный путь освобождения от сансары.

19. …я не желаю неба. – Сюжет о Мудгале знаменует собой отрицание древнего (и на определенных уровнях религии, несомненно, удерживавшегося) идеала достижения «мира богов» с позиций нового учения о «спасении» (нирване или мокше), характерного как для буддизма, так и для формирующегося в эту эпоху индуизма. «Мир богов» представляется теперь лишь инстанцией на «пути предков» (см. примеч. 31 к «Сказанию о жизни в лесах»), отождествляемом с «кругом сансары» (ср. [91, с. 94]).

20. …совершенства – главного признака нирваны (siddhim… nirvāṇalakṣaṇa). – Возможны также переводы: «совершенства, отмеченного нирваной» или «совершенства, определяемого как нирвана». Каков бы на был точный смысл слова «нирвана» в данном месте (см., напр., [96, с. 19]), по контексту ясно, что им обозначается состояние, тождественное или весьма близкое к моменту освобождения из «круга сансары».

136. …подвигом [того] знания очистившись, в моё бытие вошли. — То есть достигли высшей цели — освобождения от уз мирского бытия (сансары). «Подвиг» здесь имеет значение подвижничества (в оригинале: tapas), и возможен перевод: «подвижничеством и знанием (мудростью)» так у Зэнера; но здесь скорее сравнивается познание высшей истины, проповедуемой Кришной, с подвижничеством. «Моё бытие» (или «состояние» — mad-bhāva) Радхакришнан толкует как сверхъестественное бытие Бога (см.: Bhagavadgītā 1948:157); здесь это понятие, по существу, отождествляется с понятием Брахмана.

157. Утвердившийся в отрешении. — В оригинале: nityasaṃnyāsin — букв. «постоянно (т. е. навсегда) отрешённый». Начиная с Упанишад «отрешённым» (санньясином) именуется человек, вступивший в четвертую, последнюю стадию жизни (ашраму), странник, отринувший всё земное, посвятивший себя всецело избавлению от круговорота повторных рождений (сансары).

166. Творение — обычное значение слова sarga в оригинале, но здесь оно толкуется как «природа смертного», «мир рождений и смертей» (в переводе Семенцова: «сансара»).

216. Обитель Брахмы (brahmabhuvana) — «мир Брахмы» (brahmaloka; см. примеч. 19 к текущ. разд.), в индуистской космографии означает высшую сферу небес, доступную после смерти только праведным, но не избавляющую от круговорота рождений (сансары).

325. С корнями вверх… называют нетленной. — Образ мирового дерева, которым открывается эта песнь, восходит к древнейшей эпохе. Образ «перевёрнутого» дерева (чьи корни на небесах) появляется уже в «Ригведе» (I. 24. 7) и в «Атхарваведе» (II. 7. 3). Близкие параллели первому стиху этой главы находят в «Тайттирия–араньяке» (см.: I. 11) и в «Катха–упанишаде» (см.: Катха 1967: гл. 3, строфа 1), где говорится о смоковнице «с корнем наверху и ветвями внизу». Можно предположить, что образ вдохновлён баньяном (ньягродхой, бенгальской смоковницей), деревом с воздушными корнями, однако в «Гите», как и в ведийских текстах, назван пиппал (ашваттха, священная смоковница) (см. примеч. 259 к текущ. разд.). Эджертон в комментарии к своему переводу задаётся вопросом, сознательно ли заменил здесь баньян автор поэмы (см.: Bhagavad Gītā 1944/1:144), но пиппал (культ которого, очевидно, древнее культа баньяна) постоянно смешивается в древней литературе с баньяном в роли небесного «перевёрнутого дерева» (см.: Viennot 1954:83–85); кроме того, как указывает Хилл, комментируя этот текст, и у пиппала корни вьются вверх, сливаясь с ветвями (см.: Bhagavad Gītā 1966:184–185). Уже в упомянутых поздневедийских текстах ашваттха выступает как символ Брахмана, так же, очевидно, и в этой начальной строфе; но в непосредственно следующих далее стихах «Гиты» тот же образ перевёрнутого дерева приобретает контрастно иное значение, символизируя негативный аспект материальной природы, сансару (согласно Шанкаре), т. е., по–видимому, «нисхождение» Брахмана в мир (см.: Индуизм 1996:71). «Стихи» (chandāṃsi) означают здесь стихи ведийских гимнов. Об интерпретации образа смоковницы в поэме см.: Ranade 1934:13—15; Семенцов 1985:98—99.

9a-b. К тайне с тысячей ветвей (niṇyám … sahásravalśam). - Саяна толкует это в духе индуизма как сансару - цепь перерождений (представление, отсутствовавшее в РВ), Гельднер как род человеческий.

28. Не исключено, конечно, что в основе образа этого стиха лежит какая-нибудь практика разорения ульев диких пчел, лепящихся на отвесных скалах; но гораздо более вероятно, что здесь предвосхищается один из центральных образов «Стрипарвы»: образ человека, висящего над колодцем или пропастью на ветке дерева и окруженного со всех сторон грозящими ему гибелью гадами и хищниками, но забывающем об этом ради капель меда, капающих из улья с вершины дерева. Аллегория раскрывается обычно как иносказательное описание отчаянного положения человека в сансаре, в мире страданий и бесконечных перерождений, о котором он, впрочем, забывает, обращая свой взор к мирским радостям. Сама аллегория (притча) содержится далее в «Стрипарве», в главах 5 — 7. В комментируемой шлоке можно видеть свидетельство того, что сюжеты, которые предстоит излагать далее, присутствуют в памяти сказителя эпоса, хотя механизм ассоциации работает в данном случае скорее всего бессознательно. Тот же образ использован и в «Араньякапарве»: «Убогие разумом Дурьодхана, Шакуни, Сын суты и Духшасана… ждали для себя только меда, а не падения в пропасть…» (Мбх III. 225. 21).

Тысячи отцов и матерей, сотни сынов и супруг явлены в этой сансаре, (но) — чьи они? Чьи мы?³⁷ Тысячи поводов для скорби, сотни поводов для печали изо дня в день обуревают глупца — но не ученого³⁸. Для Времени, о достойнейший из куру, нет ни милого, ни ненавистного; и безразличным оно ни к кому не бывает — всех равно уносит Время. Не вечны жизнь, красота, (не вечны) обладание богатством, здоровье, союз любящих — ученый человек да не прельстится никогда ничем из этого!³⁹ Одному человеку не следует скорбеть и о бедствии всей страны, хотя бы оно даже грозило гибелью; ибо скорбью этого все равно не отвратить!⁴⁰ Если кто видит (грозящую) напасть, пусть противодействует ей, но не скорбит. От беды (одно) лекарство — не думать о ней; ведь если сосредоточиться помыслами на беде, она не то что не приуменьшится, а еще возрастет. При соединении с неприятным, при разлучении с приятным — предаются сердечной скорби лишь люди скудоумные. У того, кто скорбит, нет ни прибыли, ни духовной пользы, ни чувственной радости; теряет он смысл деятельности, отпадает от трех целей жизни⁴¹. Деля всех окружающих по степени их богатства, томясь неудовлетворенностью, люди помрачаются в сознании; удовлетворенности достигают лишь мудрые. Болезнь сознания врачевать надо знанием, как болезнь телесную — целебными травами; но это по силам только знанию, простакам же никогда не достичь отрешенности.

37. Этот афористический стих, выражающий характерную для раннего индуизма мысль об иллюзорности всех родственных связей, используется и в других книгах Мбх: XII. 28.38; варианты — Бомб. изд., XII. 321. 85; XVIII.5.60. Сансара — «поток» — мир явлений, круговорот смертей и рождений, сфера действия закона кармы, обитель страдания. Противоположностью сансаре в индийских религиях выступает мир трансцендентной реальности (nirvāṇa, ātman, brahman).

47. …в этом природном мире… — sāṃsiddhike loke. Возможно, следует предпочесть чтение некоторых рукописей evaṃ sāṃsiddhikaṃ loke «таков естественный (ход вещей) в мире». Заметим, что встречается и чтение sāṃsārike, дающее значение «в этом сансарном мире».

Как бывает, что некое существо забавы ради, плавая в воде, то всплывет, то вновь погрузится, о царь, владыка народа, — так скудоумные (люди) то всплывут из глубины сансары⁴⁸, то вновь погрузятся, скованные воздаянием за свои дела, тяжко страдая. Только те, кто постиг мудрость спасения⁴⁹, кто пребывает в истине, кто стремится к выходу из сансары, кто знает, как являются в этот мир все существа, — те шествуют высшей стезей.